Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

о проблемах реализма

Удивительное я все-таки тупое позитивистское быдло, начисто лишенное воображения и умения мечтать.

Вот зашла тут речь в одном месте: если бы была возможность отправить себе посылочку в прошлое, лет на 25, небольшую -- чемоданчик такой. И чтобы это были не деньги, не драгоценные камни, не заведомо выигрышные лотерейные билеты, не справочник с результатами всяких тотализаторов. То что бы вы отправили?

И сижу я значит и думаю. 25 лет назад -- и вообще бОльшую часть своей жизни -- я была отчаянно несчастна. Но никогда мне не приходило в голову серьезно горевать из-за чего-то материального. Мне бы не помешал чемоданчик хороших, модных, дорогих тряпок, но он бы решительно ничего в моей жизни не изменил, даже в подростковом возрасте: я была девочкой, которую не любят, и к сожалению мне никогда не удавалось себя убедить, что не любят меня за несоответствие гардероба. Увы, нет. Я просто была (и осталась) очень неприятным человеком, которого любить не за что, да к тому же нескладной теткой, начисто лишенной изящества и сексапила, что опять же никакой одеждой не поправишь.

Может быть, если бы у меня были деньги... Много денег. Столько, чтобы смотреть на всех свысока и думать -- да я вас всех куплю, продам с выгодой и снова куплю. Может быть, тогда жилось бы мне получше -- чисто внутри головы, вы не думайте, на жизнь-то мне и так всегда хватало. Но по условиям задачи деньги нельзя.

Да и вообще, если посылку отправлять должна я сама, то у меня же должно быть то, что я могу отправить, верно? Или во всяком случае должна быть возможность это достать. Где я возьму подлинный, новенький-свеженький выигрышный лотерейный билет 25-летней давности? Они на Гознаке печатались все-таки, на принтере мне не сделать. А внятных денег у меня как тогда не было, так и сейчас нет. Даже шмотки по моде 1992-го особо не купишь, разве что на заказ шить. И вообще, пожалуй, единственный был материальный объект, о котором я всегда мечтала, -- так и сейчас взять мне его неоткуда.

И вот как, спрашивается, мечтать при таких раскладах? Да никак. Пробовала уже, не получается.

о фокусном расстоянии

Сама я очкарик всю жизнь, с двух что ли лет. Я просто не представляю себе, как это -- нормально видеть без дополнительных приборов; ну, все равно что радио слушать без радио, вроде кому-то и удается, но обычно нет, понимаете, да?.. Поэтому процедура подбора, покупки, первого выгула новых очков привычна мне (и люто ненавистна). Но я сознаю, что для подавляющего большинства это не так. Человек сколько-то, хотя бы в детстве, живет с идеальным зрением, потом зрение портится постепенно и почти незаметно, потом достигает какой-то критической отметки и человек идет в оптику, и тут -- о, волшебный миг! -- оно возвращается мгновенно, скачком. Сильное, говорят, ощущение. Я много с кем про это говорила, люди об этом вообще любят говорить, как это бывает похоже на волшебство. Мир был вот такой -- и вдруг стал эдакий, и всё видишь, прямо вот вообще ВСЁ, а девушки-то какие красивые, или наоборот -- а люди-то какие уроды, и листики на деревьях зеленые и шевелятся!..

Все говорят про листики, факт.

И сегодня вот обсуждали, кто как видит, когда плохо видит, и ash_tree рассказала про знакомого глазного врача, которая ставила детям пробные линзы и отпускала походить полчаса, привыкнуть немного, а потом спрашивала про ощущения, и ощущения всегда были -- вау! И про листики. И так вот она спрашивает у всех про листики, и все говорят -- да, вау!.. А один мальчик нет, не говорит. Смотрит на нее как на дуру и спрашивает: какие листики? Неужели плохо линзы подобрала, думает она.

А потом вспоминает, что вообще-то декабрь.

о маленьких хитростях

Купила булку-ромашку такой невероятной пышности, что ею можно было бы воспользоваться как подушкой -- например, в дороге.

Ты просто хочешь спать, ответила подруга, которой я об этом рассказала.

Нет, я просто хочу в дорогу. Но увы.

о редакционной политике

У меня тут некоторое время интернета не было. Ну то есть как -- иногда был, внезапно. А иногда уверенно говорил, что его нет и не будет, да вы чего, чокнулись, хоть кабель что ли воткните!.. -- но по скайпу при этом переписываться было можно, буковками. У Лема такой есть древний рассказ "137 секунд" -- про телетайпный аппарат, который, будучи по какой-либо причине отсоединен от сети, еще две с лишним минуты откуда-то черпал информацию -- не с того конца линии, а откуда-то из ноосферы. Вот примерно его героиней я себя и ощущала.

В том числе по времени действия. Ну а что, я помню времена ФИДО -- когда иначе как буковками в принципе не общались, писали друг другу длинные письма, и ответ приходил не сразу хотя бы уже потому, что почта забиралась с сервера раз в сколько-то часов. И времена, когда одну песенку надо было скачивать целую ночь, тоже помню, и сайты просматривать в режиме "отключить графику". Не так давно это всё было, я еще и отвыкнуть-то толком не успела.

Короче, не было у меня интернета. Почту я читала на работе, френдленту на работе тоже кое-как просматривала, а дома -- только буковки напрямую, да и то не всегда: три реплики прошли, четвертая повисла. И, разумеется, посты я писала редко, если вдруг мое обычное время случайно совпадало с неким случайным просветлением. Я знала, что хотела бы написать, я крутила текст в голове и так и эдак, но -- просветления не случалось день, другой, третий...

Обычно когда люди собираются бросить курить, они делают это резко, чотко, торжественно: выбрасывают в урну едва начатую пачку, дают торжественные обещания и начинают считать дни. Я так не могу. У меня воля слабая, а облажаться я наоборот слишком сильно боюсь, поэтому никогда не начинаю новую жизнь с понедельника и вообще не принимаю решений. Но если бы я хотела бросить курить -- я бы, наверное, старалась поторговаться: вот эту сигарету, сейчас, я курить не стану, подожду два часа, а уж через два часа -- тогда наверное да. А может, и нет. Посмотрим. Но я не бросаю, ничего такого, я просто немножко потерплю сейчас, без всякой причины. А потом еще потерплю. А там, глядишь, уже и не захочется...

Я разучилась писать в жж. У меня теперь есть интернет, но я уже не понимаю, зачем он мне.

У меня и на буковки-то собеседников почти не осталось.

о растворении шаблона

Все копипастеры работают по одному шаблону: заголовок, картинка для привлечения внимания, текст, кнопочки перепоста. Более того, некоторые вполне приличные люди следуют этому же образцу и сопровождают каждый пост картинкой, имеющей к нему довольно умеренное отношение, -- дескать, а как же, клиповое мышление, без картинки никто читать не станет. Лично я-то скорее именно с картинкой читать не стану (если это именно посторонняя картинка, а не "ездили туда-то, видели то-то" или вот, как вчера, "возьмите котеночка из суровых мужских рук"), но иногда... Нет, граждане, иногда -- это я просто хочу знать, где автор брал траву.

Нет, я понимаю, безумная глупость с моей стороны -- рекламировать копипаст-ботов, но не поделиться тоже не могу, это слишком прекрасно, это практически выше моих сил. Так что без ссылки, в виде картинки. Кому очень хочется, может найти, блогояндекс на свежих записях вроде бы работает. Но скопировала я честно, больше там ничего нет, а телефоном дилера все равно вряд ли поделятся.

Итак. Превью, по клику полноразмерное изображение.

новый год

о повседневном

Все кругом уже начинают потихонечку подводить итоги и писать прочие программные речи, -- а я еще не готова (да и вообще не готова), интересного же решительно ничего не происходит. Во всяком случае, приятно-интересного.

Поэтому делюсь прекрасным чужим.

"Минутка повседневностей.

Я продолжаю рассказывать о своём унылом быте. Вчера, зайдя в кафе в районе станции метро "Белорусская", я наткнулся на семью из папы, мамы и решительного малыша, сидевшего над тарелкой. Глаза мальчика горели холодным бешенством, и он внятно цедил сквозь зубы:

- Я твёрд как ледяная глыба,
А в сердце ненависть и гнев.
Я в сотый раз рычу как лев,
Какая гадость ваша рыба!

Когда я вырасту большой
Пространство покорив и время -
Я истреблю всё рыбье племя!
Не ржать. Клянусь своей душой.
Лососи тяжкие падут
И шпроты сгинут аки обры
И ядовитые как кобры
Сурими в прошлое уйдут!

Я не один. Со мной все те
Кто маленьким унгари-маки
Тресковой печени, салаки
И бутик с килькой не хотел!

Мы добрых граждан позабавим
И на изгибе фонаря
Кишкой последнего угря
Последнего сома удавим.

На этом месте родители торопливо заменили карпа на рульку, и малыш, умолкнув, с улыбкой подтащил её к себе.

Если этот случай из моей жизни не привлечёт ничьего внимания, я больше ничего не буду о себе рассказывать."

(с) Виктор Мараховский.

о биографии

Когда-то тысячу лет назад, Джо, у меня был гражданский муж по имени экстрасенс Григорий. Предвосхищая вопросы -- нет, экстрасенсом он был не в большей степени, чем Паша Заяц был зайцем, -- а Паша Заяц, насколько я помню, в автобусе за себя платил аккуратно, хотя бы из чувства противоречия. Человек он однако же (Григорий, я имею в виду) был занятный, и отношения у нас с ним были занятные, из тех, что должны бы давать занятие и кусок хлеба целой армии психотерапевтов на долгие годы; однако я, в силу присущих мне жадности и эгоизма, к психотерапевтам не пошла, постановив волевым решением -- самадуравиновата. Понимаете, у нас была любовь, мы очень любили друг друга, Григорий очень любил меня, пока я, в силу присущих мне приземленности и отсутствия романтики, не убила эту его любовь. И он рассказывал мне, каков был первый звоночек.

Это было в самом-самом начале, практически в медовый месяц. Я заболела ангиной. Болела я тяжело, мне было больно, мне было плохо, меня тошнило (с больным горлом самое то), от температуры я мерзла в жаркий летний день и вообще вид имела крайне непрезентабельный. Григорий очень хотел как-нибудь обо мне позаботиться и облегчить мое состояние, и чтобы меня развлечь и утешить -- решил рассказать мне сказку.

Жила-была девочка Оля, начал он придурошно-эпическим голосом.

...А потом сдохла, сипло перебила я его из-под двух одеял.

Он почему-то ужасно обиделся и ушел, хлопнув дверью, а я поплакала и наконец-то заснула и проспала весь день, и так и не узнала, что же все-таки произошло с девочкой Олей до того, как она, безусловно, рано или поздно сдохла.

И вот всё чаще кажется мне, что ничего.

о полетах во сне и наяву

Вчера приснилось странное. Как будто в продажу поступили реактивные ранцы, чтобы на них летать. Жесткие, пластмассовые, с виду коробочка такая -- по форме как футляр от старой пишущей машинки, бывают разных цветов. Позволяют подниматься не очень высоко, рекомендованный максимум -- метров десять, и перемещаться не очень быстро, примерно со скоростью велосипеда. То есть в другой город не долетишь, а на работу, вместо общественного транспорта, можно бы вполне. Стоят сорок тысяч рублей. Появились они совсем недавно, но сразу ураганный спрос, все мои знакомые их уже купили, показывают и хвастаются, и мне тоже в общем-то хочется, но непонятно -- смогу ли я с таким освоиться, все-таки, вероятно, нужна хорошая координация, чтобы управлять положением тела, приземляться опять же, чтобы без травм. Короче, надо хотя бы попробовать аккуратненько.

Да, но беда в том, что попробовать никак не получается. Никто из счастливых владельцев новенького ранца не соглашается мне его одолжить, даже примерить. Ладно, их можно понять. Но ведь и продавцы в специализированном салоне тоже не дают! И никаких контор по прокату тоже не существует! Мне даже объясняют, что это политика компании, что полет должен ощутить только тот, кто имеет на него право. А если у меня не получится, спрашиваю я, смогу ли я вернуть ранец и получить деньги обратно? Нет, отвечают мне, вы за него заплатили -- значит, он ваш, и всецело ваше дело, как вы его используете и используете ли вообще.

Ну и ладно, думаю я. Значит, не будет у меня ранца. А жалко, было бы так удобно летать на работу.

Самое же интересное, что во сне я всё время высматриваю над улицей летунов, чтобы прикинуть хотя бы издалека, насколько это трудно и как вообще выглядит со стороны. И знакомых прошу продемонстрировать. И ни разу, НИ РАЗУ не удается мне увидеть, чтобы хоть кто-нибудь летел. Во сне это вызывает у меня сожаление, но почему-то совершенно не удивляет и не наводит ни на какие мысли типа "что-то тут нечисто".

Зато проснулась злобная и приземленно-подозрительная. А казалось бы, такой хороший был сон.

о галантерейном

-- Дорогуша, это просто потрясающе! Мы сидим тут, в этих креслах, пьем чай, слушаем прекрасную музыку, любуемся звездами -- звездами, подумать только! -- сейчас начнутся танцы... Как будто мы на палубе самого обычного, роскошного конечно, океанского лайнера, а ведь океан находится страшно, страшно далеко под нами! Впору почувствовать себя героинями одной из сказок, которыми зачитываются дети, вместо того чтобы делать уроки, правда?

-- Дети готовы на что угодно, лишь бы не делать уроки, мэм. И если бы мы и в самом деле попали в сказку, вероятно, чай, который мы пьем из этих прекрасных невесомых чашек, был бы более достоин своего названия. Увы, на такой высоте воздух разрежен и вода закипает слишком быстро, поэтому заварить настоящий чай попросту невозможно.

-- Вы, вероятно, учительница, дорогуша?

Старшая из двух дам улыбается, смягчая свой прямой и словно бы неодобрительный вопрос. Она средних лет, крепкая рыжеватая с сединой блондинка с веснушками на скуластом загорелом лице, в элегантном платье по последней европейской моде, задуманном, вероятно, на женщину чуть менее здоровую и жизнерадостную. В ее речи слышится акцент уроженки Среднего запада. Она скармливает кусочек сахара своему пекинесу по имени Антуан (правда же, он похож на льва? Такой же храбрый охотник -- если попадется что-нибудь достаточно маленькое, чтобы поохотиться!-- и всегда готов защитить меня от любых опасностей). Ее собеседница, если присмотреться, совсем еще молода и хороша собой, но уж очень чопорно она держится, выговор ее чересчур безупречен, слишком гладко и старомодно причесаны ее волосы цвета черного дерева, нежное бело-розовое лицо истинной англичанки не знакомо с пудрой и помадой, да впрочем и не нуждается в них, а синий дорожный костюм с серебряными пуговицами слишком строг для роскошного музыкального салона, в котором пианист вот-вот сменит вальсы Штрауса на модный джаз.

-- Вы почти угадали, я гувернантка. Это прекрасная профессия, если хочется повидать мир, ведь везде есть дети, которым нужна твердая, но добрая рука. Добрая, но твердая.

-- А я просто фермерша. И родители мои были фермерами, и муж, и его родители... Для нас были трудные времена, но в прошлом году мужу удалось заключить выгодный контракт на поставку говядины для армии, и я решила навестить младшую сестренку Энни, ее муж инженер и сейчас в Германии работает на одном из этих новых автомобильных заводов. Ну и заодно -- Лондон, Париж, вся старушка-Европа! О мои чемоданы!..

-- Я предпочитаю путешествовать налегке, -- отвечает англичанка, -- весь мой багаж помещается в одном саквояже. Но зато, конечно, саквояж должен быть самого лучшего качества.

-- И удобные туфли, -- отвечает американка, вытягивая вперед крепкую, мускулистую ногу в шелковом чулке и кокетливой туфельке серебристой кожи. -- Вы не поверите, сколько миль я в них прошла по всем этим улицам, площадям, музеям, -- они такие удобные, кажется, до самого дома могла бы в них дойти, не натерев мозолей!

-- И зонтик, -- подхватывает англичанка, несколько кажется шокированная упомнанием мозолей. -- Хороший, прочный зонт, способный выдержать любой ветер, любую грозу. В начале мая без гроз никогда не обходится.

-- Если бы я купила билет на корабль, страдала бы сейчас от морской болезни, -- смеется фермерша. -- Зато чай был бы вкуснее. Но какая разница! Я всю жизнь мечтала совершить полет на воздушном шаре. Мне это было твердо обещано, когда я была еще маленькая, но тогда не получилось, а сейчас... Как же я могла упустить такой случай!

-- Мне уже случалось летать, -- отвечает гувернантка, -- это очень удобно и совсем не страшно. Главное -- никогда не терять бдительности.

Collapse )

о бсценное

Я всегда недоумеваю и встреваю со своим недоумением, когда мои френды, люди высококультурные и не чуждые литературе, затевают партсобрания против законодательного запрета на употребление нецензурной лексики в публично-художественном пространстве. Мне представляется, что в русском языке и без того слов довольно-таки много и с их помощью можно выразить все оттенки чувств в любой мыслимой ситуации (да, и молотком по пальцу -- тоже) и что до последних менее чем тридцати лет русские писатели как-то с этой задачей справлялись, невзирая на отсутствие законодательной базы, и неплохо в общем-то получалось, иной раз даже получше, чем сейчас; а времена, когда наличие в тексте матерного слова автоматически, по самому этому факту, превращало этот текст в высокохудожественный, миновали (как мне казалось) лет двадцать пять тому назад; ну и из-за чего тогда весь сыр-бор?

И ведь не то чтобы лично я была так уж против мата. Или, наоборот, за. Нет, он меня не коробит, но и не вдохновляет, я к нему равнодушна в обоих смыслах, как Мак Сим к белому излучению. Я просто партсобрания со сбором подписей не люблю, независимо от того, кто их проводит. Но наступает момент -- о, наступает такой момент, когда хочется уже махнуть рукой на этот с позволения сказать моральный релятивизм и твердо и уверенно встать уже на какую-нибудь из сторон. Любую. Потому что невозможно же.

— Бл..., — сказал я. Дина пропала минимум час назад, и я ничего не мог сделать по крайней мере еще пару часов — пока мы не закончим с Фионой. — Вот бл...во. (с) Тана Френч "Рассветная бухта", пер. М. Головкин.

“Shit,” I said. Dina had been missing for an hour, minimum. There was nothing I could do about it for at least another couple of hours, until Richie and I were done with Fiona. [...] “Shitfucking fuck.” (c) Tana French "Broken Harbour"

Я не знаю, почему переводчика не устроило к примеру вполне невинное и соответствующее оригиналу слово "дерьмо". Возможно, оно показалось ему недостаточно энергичным. Не знаю и, пожалуй, знать не хочу. В конце концов, каждый в вопросах проявления эмоций судит по себе, а я к тому же английский знаю ровно настолько, чтобы найти цитату (да и то ориентируясь больше по номеру главы), потому что ведь всё равно потребуют. Я знаю другое. Если ты считаешь, что мат в этой ситуации оправдан и, более того, необходим, -- то пиши как есть.

А если стесняешься его употребл...ть -- то и не позорься.