о распознавании образов
Года два назад или около того в кругах, достаточно далеких от профессиональной психологии, вошло в моду выражение "незакрытый гештальт" -- про незавершенные хвосты завершившихся отношений. Если ты хоть что-то о них говоришь или даже просто вспоминаешь -- это незакрытый гештальт. Если ты беспокоишься, как он там без тебя; если ты боишься даже случайно хоть что-то про него узнать; если ты все еще любишь; если ты ненавидишь; если ты хочешь все вернуть; если ты хочешь все забыть; если ты все еще смотришь ваш любимый сериал; если ты перестала смотреть ваш любимый сериал -- все это незакрытый гештальт, все это неправильно. Прошлое должно оставаться в прошлом и не вызывать ничего, кроме безразличия. Если в разговоре случайно всплывает его имя, с легкой брезгливой гримаской смени тему -- не потому, что так положено, а потому, что тебе на самом деле стало безумно скучно от одного только звука этого имени. Вот что такое правильно, качественно закрытый гештальт.

Мужчин тоже касается, кстати.

Таким образом завершать отношения -- это требует определенного мастерства. Ничего по себе не оставить, все закрыть, все щелочки замазать, чтобы пассивная сторона вашего расставания начинала новую жизнь с чистого листа, даже не удивляясь, куда, собственно, делся кусок старой жизни. Это гуманно. Это даже и практично, страхует от неприятных сюрпризов и угрызений совести.

Но мастерства требует и обратное: так уйти, чтобы как будто и не уходить никуда, оставить для себя не просто лазейку, а полноценную, приглашающе распахнутую дверь, иметь возможность вернуться в любой момент. Построить если не запасные аэродромы, то хотя бы маяки и радары, чтобы потом, на старости лет, в бессонницу, повторять имена тех, кто думает о тебе, тоскует о тебе, пусть даже проклинает тебя, но помнит, обязательно помнит именно сейчас, в эту самую минуту.

Есть люди такие, и есть эдакие. И никаких, заметьте, моральных оценок.

Понятно, что из всего многообразия Вселенной мы выбираем только то, что нужно именно нам. Что мы слышим не то, что нам говорят, а то, что готовы услышать; помним не то, что было на самом деле, а то, что хотим запомнить. Ну и кроме того, иммунитет же бывает разный: поранятся люди одинаково, а через месяц -- у одного чистая розовая кожа, у другого некрасивый, но никак не ощущаемый шрам, а у третьего все болит и болит, все нарывает и гноится, только подживет -- и опять рана... И никто не виноват. Просто так человек устроен.

Но если говорить о светлых образах тех, кого мы любили, то обычно они выглядят именно так.