о движении
В юности попадались мне пара книжек психолога Леви. Одна -- "Искусство быть другим" -- произвела на меня сильное впечатление и вообще повлияла (особенно потому, что "Искусство быть собой" я прочитать так и не удосужилась), а вторая была про правильный образ жизни, голодание и бег трусцой, и я из нее помню только один пассаж, примерно такой: "Если мышцы были перегружены -- они болят (это называется смехотворным словом крепатура), но потом, на второй или третий день, наступает момент, когда боль сразу, одномоментно прекращается. Это означает, что урок усвоен и тело хочет еще, и если его сразу же, в этот самый момент нагрузить, то вы испытаете ни с чем не сравнимую мышечную радость".
Запомнила я это, видимо, от злости, потому что не верю в мышечную радость, считаю ее придумкой злобных садистов. И не говорите мне, что вы ее испытывали, это не аргумент. Вот я, например, в "жаворонков" не верю, хотя видела их неоднократно (ради точности -- троих за всю жизнь) и даже не далее как в это воскресенье была разбужена в четверть восьмого утра бодрым радостным щебетом: "Позавтракай, пока все горячее, и можешь спать дальше!" И все равно я в жаворонков не верю, в вопросах неверия аргументы типа "своими глазами видела" не канают, а уж чужие свидетельства и подавно.
Но один случай все-таки был.
В 18 лет я работала в таком типичном ВСКТБ "Спецавтоматика", и среди прочей его типичности дважды за полгода -- ездила на субботу в колхоз. Осенью -- собирать морковку, а поздней весной, кажется, полоть лук. Я ничего не помню об этой поездке, совсем, кроме того, что крепатура эта самая имела-таки место. А я еще тогда пела в одном дивном университетском ансамбле, и у нас через пару дней как раз должен быть концерт и последние две репетиции дали в зале, на сцене, с микрофонами, светом и ударником. Там из зала на сцену вели две такие лесенки ступенечек на шесть, и вот я, занятая не во всех номерах, поскуливая, взбиралась на эти ступенечки, чтобы пропеть свою альтовую партию, а потом, тоже поскуливая, сползала обратно -- ждать следующего выхода. Обратно давалось даже хуже, почему-то больнее было вниз.
Потом репетиция кончилась, я сползла с третьего этажа и пошла домой. Был прекрасный вечер поздней весны, переходящей в лето, закатное солнце золотило косыми лучами лужи, оставшиеся от недавнего дождя... Опа! Я ж зонтик забыла! Поставила сохнуть в проходе между рядами и забыла, а зонтик был прекрасный, аутентичный три слона, алый в барвинках, как же можно было его забыть! Я тут же развернулась (а отошли мы метров на 200) и побежала обратно. Бежать надо было быстро, чтобы университет не успели запереть на ночь. Бегу я, значит, разбрызгивая лужи, как чокнутая Фрэзи Грант, и внезапно понимаю, что бежать мне -- в кайф. Чистейшая мышечная радость. Просто вот бежала бы и бежала, универ пробежала бы насквозь и так бы и помчалась по прямой, прямо по воздуху -- над косогором "частного сектора", над водохранилищем, как в рекламе "найк"... Однако я дисциплинированно затормозила у стеклянной двери, где вахтер как раз возился с ключами, уговорила его, птицей взлетела на третий этаж, забрала зонтик и спокойно, с чувством собственного достоинства, пошла домой.
Концерт прошел нормально, из ВСКТБ я уволилась и сельским хозяйством не занималась больше ни разу в жизни, да и спортом не так чтоб часто, и мое неверие в мышечную радость оставалось в дальнейшем непоколебленным.