об ответственности
Когда-то у меня был некоторый роман с человеком родом из Литвы, в честь чего я носила на шее веревочку с янтарями. Заметьте, янтарей он мне не дарил, они у меня были, я совершенно по собственному почину из черных катушечных ниток сплела тонкую веревочку, на которой через приблизительные промежутки торчал десяток янтарных "зубов", и он мне лично эту веревочку вокруг шеи завязал узлом. Намертво.
В принципе, это было достаточно красиво. Почему нет? Шея у меня длинная, вырезы под горлышко я обычно не ношу, равно как и ювелирных кулончиков на тонких девичьих цепочках, и такая фенька прямо по основанию шеи не вызывала никаких вопросов. Я в ней спала, я в ней мылась, труднее всего было расчесывать волосы после мытья -- цеплялась расческа; постепенно нитки перестали быть такими черными, но в принципе особых сложностей она мне не доставляла.
В отличие от человека, которого мама в детстве звала Дзинтарис.
Роман наш, с нулевой точки и до того момента, когда стало ясно, что уже все, продержался месяцев четырнадцать. Веревочку я носила год. Была верна и преданна и надеялась и даже единственный раз в жизни выдумывала какие-то глупости типа "жена его не понимает". А потом влюбилась в другого, там мне светило еще меньше, но в общем-то есть же разница -- просто так вечно сидеть в ожидании мужчины, которому ты не нужна, или сидеть точно так же, когда и он тебе тоже не нужен, а нужен тебе вовсе даже другой.
А веревочка на мне все еще висела. Я носила ее не снимая год, я в ней спала и мылась, но ничего ей не делалось, и просто так взять и разрезать ее ножницами казалось мне неправильным. Это сейчас я старая и умная, это сейчас я презираю любые действия, кроме одного: разрезать ножницами и выбросить в мусор. А тогда мне хотелось жеста, хотелось освобождения. Тем более тот, в которого я так неожиданно влюбилась, интересовался всякими шаманскими делами. Не то чтобы я просто хотела подлизаться, -- влюбленная женщина перенимает интересы своего предмета, это совершенно естественно. Человек из Литвы чуть было не подсадил меня на ненависть к Биллу Гейтсу, новый чуть было не подсадил на любовь к мистическим практикам.
В общем, я пришла к нему, нарочно вот пришла, на работу, солидно откашлялась и сказала: у меня к тебе важная личная просьба. Видишь вот эту веревочку? Разорви ее, пожалуйста.
Пожалуйста, сказал он, только, знаешь, это твоя просьба. Я не знаю, что у тебя на этой веревочке, и знать не хочу. Я не возьму на себя ответственность за то, что сделаю. Я только орудие, ты все решила сама.
А как иначе, сказала я. Кто ж за меня решит-то.
Я встала. Он встал. Протянул руки к моей шее. Взялся кончиками пальцев за веревочку по бокам. Я зажмурилась, ожидая, что будет больно: там были катушечные нитки, 10-й номер, связанные хитрой цепочкой из четырех пучков по 20 штук. В общем-то, я понятия не имела, удастся ли ему вообще порвать эту штуку и что мы будем делать, если нет.
Он не успел даже толком потянуть. Я услышала тихие щелчки и изумленный мат и открыла глаза. В пальцах он держал два маленьких обрывочка с совершенно истлевшими кончиками, еще несколько таких обрывков висели на моем свитере, по всей комнате валялись янтарные зубы.
Никакого хеппи-энда у этой истории не было. Мы не пали друг другу в объятья, ни тогда, ни в общем-то потом. И какая мораль из всего этого следует, я тоже не знаю. Ео сейчас я бы разрезала ее ножницами и выбросила в мусор, это точно. И, думаю, она бы оказалась вполне прочной, нормальной веревочкой.