murmele (murmele) wrote,
murmele
murmele

об относительном

Разрешите представиться. Меня зовут мурмель, и я эйджист. В смысле, всю жизнь дискриминирую окружающих по принципу возраста.

Когда мне было семнадцать, я впервые попала в компанию, частью которой страшно хотела быть. Остальные там практически все были взрослые -- совсем взрослые: старшим по тридцать пять, младшим лет на десять меньше, но и они были взрослые, уже работали, деньги зарабатывали, диссертации защищали, ездили в отпуск в интересные места, создавали семьи и рожали детей, сажали деревья, черт подери!.. А я была инфантильная, житейски глупая, навязчивая от застенчивости, мучительно бестактная (и прекрасно знающая об этом -- но это знание из разряда тех, которые ничему не помогают, разве что наглухо молчать, но почему-то не получалось), чужая, не нужная никому и низачем. Возможно, если бы я была сексапильная красотка среди похотливых старых козлов, всё это сложилось бы иначе, -- но увы: к моей тогдашней охренительной фигуре не прилагалось ни молекулы феромонов, которые позволяли бы эту фигуру заметить, а мужчины в компании были недостаточно стары и уж точно недостаточно козлы и предпочитали иметь дело с более понятными вариантами. В общем, мне не были рады, но терпели, и уже это было за счастье.

Потом жизнь переменилась, и у меня завелась более подходящая компания: более-менее ровесники, сейчас считались бы хипстеры, по тогдашним вариантам -- недохиппи. И там как-то так получилось, что я там была -- из самых старших. Из университета меня выперли, и я, проболтавшись без дела и в полном одиночестве с полгода, нашла себе работу, с одиннадцати до пяти (правда, шесть дней в неделю, а иногда до глубокой ночи) и с отличной зарплатой; на тусовку приезжала после работы -- от нетерпения на такси, и как раз к этому моменту сползались проснувшиеся, прогулявшие свой институт, а кто-то даже и школу, брали свою первую чашку кофе и приветливо спрашивали, не угощу ли я их булочкой. Я зачастую и угощала: ребятишки были занятные, приятно было оказаться им полезной и приятной хотя бы на сумму этой булочки, -- но ощущение взрослой тети среди талантливых, милых, забавных, но совсем щенков как-то очень быстро устоялось.

Потом жизнь опять переменилась, и опять, и опять, и вот теперь меня снова окружают люди, старшим из которых по тридцать пять, младшим лет на десять меньше, но все равно они взрослые, куда взрослее меня, по-прежнему инфантильной и нелепой, и булочек они купить могут гораздо больше, чем я могу съесть, и я им низачем не нужна, и они мне пожалуй что не рады, -- но терпят, и это уже за счастье.

Но я хотела-то, собственно, не об этом.

Хотела-то я о том, что несколько дней назад встретила человека из той, второй жизни, одного из тех талантливых и занятных щенков, и он меня узнал и даже обрадовался, и я ему обрадовалась. Подумала еще, что совсем стал взрослый, и даже внезапно -- красивый мужчина, кто бы мог подумать. Но, конечно, щенок, намного младше меня.

И только потом сообразила, что знакомы-то мы были, когда мне было двадцать один, а ему -- девятнадцать...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments