murmele (murmele) wrote,
murmele
murmele

о боевом прошлом

Давным-давно, в самую Perestroyka, когда у меня был супруг -- господин генеральный директор непонятно чего, у него в свою очередь был приятель и сотрудник по имени Витя Не К Ночи Будь Помянут. По профессии Витя был летчик, если не врал -- сбитый и контуженный в Афгане, потом сколько-то времени он работал трактористом в колхозе и классическим школьным военруком, а в этом самом непонятно чём, чьим генеральным директором был мой супруг, Витя выполнял обязанности снабженца -- и выполнял блестяще.

Вы вообще представляете себе, что такое быть снабженцем во времена тотального дефицита, когда пойти и купить нельзя практически ничего, во всяком случае -- ничего нужного?.. И даже взятки, распилы и откаты не спасали. Если вам был нужен, к примеру, вагон гвоздей по цене рупь гвоздь, вы не могли прийти на завод и сказать -- плачу по рупь двадцать! То есть могли, конечно, но вам бы не продали эти самые гвозди ни по рупь двадцать, ни по рупь писят, вам бы сказали -- нету гвоздей, потому что мало ли, вдруг вы ревизор. А если даже не ревизор, то все равно нефиг, ишь, гвозди ему. Нет, гвозди надо было ДОСТАТЬ: уговорить, уболтать, где надо -- надавить на жалость, где надо -- припугнуть, стать кому-то лучшим другом, а кому-то и принцем на белом коне с перспективой скорой свадьбы, сделать так, чтобы вам захотели дать эти гвозди. Человеческий фактор решал всё, и в снабженцы шли примерно такие же люди, которых при других обстоятельствах берут в переговорщики при террористических актах с заложниками, только еще мудрее и хитрее, с еще лучше развитой интуицией, с еще меньшим правом на ошибку...

Витя же был снабженцем несколько иного типа. В его арсенале был только один прием, зато действующий безотказно. Выглядело это так.

В понедельник в девять нуль-нуль на пороге отдела сбыта завода, производящего гвозди, появляется деловитый маленький Витя с портфелем и сообщает, что приехал купить вагон гвоздей. Гвоздей нет и не будет, привычно отвечают ему. Да? -- удивляется Витя. -- Это плохо. Это очень плохо, когда в отделе сбыта гвоздильного завода нет гвоздей, от этого может же что-нибудь нехорошее случиться, вот помню у нас в 1982-м в Кандагаре... -- и Витя разражается подробнейшей, с массой цифр, имен и словесных портретов историей о том, как у них в 1982-м в Кандагаре. Заткнуть его решительно невозможно, максимум, чего можно добиться, -- это перехода к истории о том, как у них в 75-м в колхозе тоже вот одному говорить не давали и что из этого получилось. Заставить уйти его невозможно без всяких максимумов. Так проходит время до тринадцати нуль-нуль. У нас обед, сообщают ему сотрудники отдела сбыта и смываются, оставив Витю в коридоре перед запертой дверью. В четырнадцать нуль-нуль, когда они возвращаются с обеда, Витя все там же -- "да, так я не договорил, значит, на следующий день после этого..." В этот момент самый слабый духом из сотрудников отдела сбыта не выдерживает и говорит: знаете что, я вам ничего не обещаю, но давайте я вас провожу к замдиректора...

Дальше рассказывать?

В общем, счастливый конец этой истории должен был бы наступить не позже самого начала рабочего дня в среду, когда Вите следовало удалиться радостному, с пропуском на вывоз вагона гвоздей и наконец без ритуальной бутылки коньяка в портфеле. Но, увы, он не наступал. Ни счастливый, никакой. Потому что Витя, уже во всеоружии всех своих гвоздей, сообщал предынфарктному директору гвоздильного завода: "Но это еще не все! На следующий день вызывает меня..." Каким образом его все-таки с территории удаляли -- я чес-слово не знаю. Каким-то, видимо, удаляли, раз он возвращался с гвоздями домой и рапортовал... И рапортовал... И рапортовал... Но в следующий раз ему приходилось ехать, увы, на другой завод. Потому что этот к его приезду чисто случайно оказывался заминирован, закрыт на карантин, оккупирован инопланетянами, да, у него под Кандагаром тоже такое было, чем кончилось -- не знаю, но чем-то, наверное, все-таки кончилось.

Когда Витя звонил нам домой -- телефон оказывался занят часа на три как минимум. Всё это время трубка лежала в коридоре, к ней надо было подойти раз минут в десять-пятнадцать и сказать что-нибудь вроде: а он? А ты? Какой мерзавец! А дальше что было?.. -- и идти дальше заниматься своими делами. Никакие другие методы не помогали. Самый худший из них был -- нажать отбой, а трубку положить не на рычаг, а рядом. Тогда Витя приезжал лично и сообщал, что у нас наверное не работает телефон, а это очень опасно, вот у них в школе...

Я как-то сформулировала для себя главное и, по большому счету, единственное отличие между багом и фичей. Любой, самый вредный баг, если ты знаешь, как его вызвать в нужный момент, -- это фича; любая, самая полезная фича, если отключить ее невозможно, -- это баг. Но когда я была знакома с Витей Не К Ночи Будь Помянут, я таких слов еще, конечно, не знала. Очень сильно всё изменилось с тех пор. Вот и гвозди продаются свободно, на каждом углу, даже ездить за ними не надо -- заполняешь форму на сайте, вводишь номер счета, получаешь номер заказа... И никакого человеческого фактора. Бездушное всё, как и неживое. Безобразие.

Вот, помню, у Вити в колхозе был случай...
Tags: и другие веселые истории
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments