murmele (murmele) wrote,
murmele
murmele

о боевом прошлом

Давным-давно, в самую Perestroyka, когда у меня был супруг -- господин генеральный директор непонятно чего, у него в свою очередь был приятель и сотрудник по имени Витя Не К Ночи Будь Помянут. По профессии Витя был летчик, если не врал -- сбитый и контуженный в Афгане, потом сколько-то времени он работал трактористом в колхозе и классическим школьным военруком, а в этом самом непонятно чём, чьим генеральным директором был мой супруг, Витя выполнял обязанности снабженца -- и выполнял блестяще.

Вы вообще представляете себе, что такое быть снабженцем во времена тотального дефицита, когда пойти и купить нельзя практически ничего, во всяком случае -- ничего нужного?.. И даже взятки, распилы и откаты не спасали. Если вам был нужен, к примеру, вагон гвоздей по цене рупь гвоздь, вы не могли прийти на завод и сказать -- плачу по рупь двадцать! То есть могли, конечно, но вам бы не продали эти самые гвозди ни по рупь двадцать, ни по рупь писят, вам бы сказали -- нету гвоздей, потому что мало ли, вдруг вы ревизор. А если даже не ревизор, то все равно нефиг, ишь, гвозди ему. Нет, гвозди надо было ДОСТАТЬ: уговорить, уболтать, где надо -- надавить на жалость, где надо -- припугнуть, стать кому-то лучшим другом, а кому-то и принцем на белом коне с перспективой скорой свадьбы, сделать так, чтобы вам захотели дать эти гвозди. Человеческий фактор решал всё, и в снабженцы шли примерно такие же люди, которых при других обстоятельствах берут в переговорщики при террористических актах с заложниками, только еще мудрее и хитрее, с еще лучше развитой интуицией, с еще меньшим правом на ошибку...

Витя же был снабженцем несколько иного типа. В его арсенале был только один прием, зато действующий безотказно. Выглядело это так.

В понедельник в девять нуль-нуль на пороге отдела сбыта завода, производящего гвозди, появляется деловитый маленький Витя с портфелем и сообщает, что приехал купить вагон гвоздей. Гвоздей нет и не будет, привычно отвечают ему. Да? -- удивляется Витя. -- Это плохо. Это очень плохо, когда в отделе сбыта гвоздильного завода нет гвоздей, от этого может же что-нибудь нехорошее случиться, вот помню у нас в 1982-м в Кандагаре... -- и Витя разражается подробнейшей, с массой цифр, имен и словесных портретов историей о том, как у них в 1982-м в Кандагаре. Заткнуть его решительно невозможно, максимум, чего можно добиться, -- это перехода к истории о том, как у них в 75-м в колхозе тоже вот одному говорить не давали и что из этого получилось. Заставить уйти его невозможно без всяких максимумов. Так проходит время до тринадцати нуль-нуль. У нас обед, сообщают ему сотрудники отдела сбыта и смываются, оставив Витю в коридоре перед запертой дверью. В четырнадцать нуль-нуль, когда они возвращаются с обеда, Витя все там же -- "да, так я не договорил, значит, на следующий день после этого..." В этот момент самый слабый духом из сотрудников отдела сбыта не выдерживает и говорит: знаете что, я вам ничего не обещаю, но давайте я вас провожу к замдиректора...

Дальше рассказывать?

В общем, счастливый конец этой истории должен был бы наступить не позже самого начала рабочего дня в среду, когда Вите следовало удалиться радостному, с пропуском на вывоз вагона гвоздей и наконец без ритуальной бутылки коньяка в портфеле. Но, увы, он не наступал. Ни счастливый, никакой. Потому что Витя, уже во всеоружии всех своих гвоздей, сообщал предынфарктному директору гвоздильного завода: "Но это еще не все! На следующий день вызывает меня..." Каким образом его все-таки с территории удаляли -- я чес-слово не знаю. Каким-то, видимо, удаляли, раз он возвращался с гвоздями домой и рапортовал... И рапортовал... И рапортовал... Но в следующий раз ему приходилось ехать, увы, на другой завод. Потому что этот к его приезду чисто случайно оказывался заминирован, закрыт на карантин, оккупирован инопланетянами, да, у него под Кандагаром тоже такое было, чем кончилось -- не знаю, но чем-то, наверное, все-таки кончилось.

Когда Витя звонил нам домой -- телефон оказывался занят часа на три как минимум. Всё это время трубка лежала в коридоре, к ней надо было подойти раз минут в десять-пятнадцать и сказать что-нибудь вроде: а он? А ты? Какой мерзавец! А дальше что было?.. -- и идти дальше заниматься своими делами. Никакие другие методы не помогали. Самый худший из них был -- нажать отбой, а трубку положить не на рычаг, а рядом. Тогда Витя приезжал лично и сообщал, что у нас наверное не работает телефон, а это очень опасно, вот у них в школе...

Я как-то сформулировала для себя главное и, по большому счету, единственное отличие между багом и фичей. Любой, самый вредный баг, если ты знаешь, как его вызвать в нужный момент, -- это фича; любая, самая полезная фича, если отключить ее невозможно, -- это баг. Но когда я была знакома с Витей Не К Ночи Будь Помянут, я таких слов еще, конечно, не знала. Очень сильно всё изменилось с тех пор. Вот и гвозди продаются свободно, на каждом углу, даже ездить за ними не надо -- заполняешь форму на сайте, вводишь номер счета, получаешь номер заказа... И никакого человеческого фактора. Бездушное всё, как и неживое. Безобразие.

Вот, помню, у Вити в колхозе был случай...
Tags: и другие веселые истории
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments