murmele (murmele) wrote,
murmele
murmele

о мезальянсах

Продолжаю читать Элизабет Джордж, находя все новые поводы для недоумения.

Значит, сюжет: Англия, 80-е, принцесса Уэльская еще жива и еще принцесса, модные девушки носят лосины, которые переводчик почему-то называет леггинсами, сексуальная революция минимум лет десять как победила, у власти консерваторы, в Ольстере стреляют, а у молодой женщины -- члена парламента от правящей партии, заместителя министра, похитили единственную дочь десяти лет. Похититель выдвигает только одно, но очень странное требование: обнародовать имя отца девочки. Такое же сообщение получает и этот самый отец, известный журналист, главный редактор очень желтого, очень оппозиционного таблоида.

Ну хорошо, ребенок внебрачный, женщина в политике -- мать-одиночка. Необычно, да. Ей удалось превратить это из недостатка в достоинство: вот, она оступилась, но не пала, не села на пособие, а продолжает работать, сама себя обеспечивает, сама ребенка тамагочит, ну прямо совсем как многие из вас. До избрания она была журналисткой, политическим обозревателем в крупной лояльной газете, делала успешную карьеру, и вот на какой-то партийной конференции встретилась с аккредитованным там же представителем вражеского издания, случился солнечный удар; они пали друг другу в объятья. Любви между ними не было, продолжения интрижка не имела; когда он узнал о последствиях, то вяло предложил жениться, хотя ухаживал за другой; она с негодованием отказалась.

Казалось бы -- ну и что? Девочке десять лет, всё давно забыто и быльем поросло, кому это может быть интересно? Ан нет, безутешная мать на сто процентов уверена, что похищение инсценировал сам биологический отец, этот самый оппозиционный писака, с целью во-первых поднять тиражи своей вонючей, и без того чересчур популярной газетенки, во-вторых -- уничтожить лично ее, на которую он почему-то затаил злобу, а в-третьих -- способствовать падению правительства, престиж которого и так уже подорван: какого-то министра застали с мальчиком по вызову. То есть вот как только станет известно, что одиннадцать лет назад будущая заместитель министра пару раз трахнулась с щелкопером, так ее сразу отовсюду погонят, но мало того -- волна народного гнева сметет кабинет министров... И так все серьезно, с таким пафосом. Что за бред, думаю я. Не может такого быть, потому что не может быть никогда. Небось, дамочка-то по нему до сих пор сохнет, вот ей и мерещится всякое. Но нет, остальные действующие лица, кажется, принимают эту нелепость всерьез, и более того -- когда новость в конце концов оказывается опубликована, действительно отставка дамочки следует незамедлительно.

Небось если бы у нас стало известно, что у какой-нибудь Мизулиной подрощенный ребенок от какого-нибудь Невзорова, то это, конечно, вызвало бы некоторые разговоры -- в основном, в ключе "он-то мущина огого, интересно, что он в ней нашел, наверное, и в ней какая-то изюминка есть", -- но тем бы дело и кончилось. А тут, вишь, какие страсти. Не понимаю, проникнуться не могу, даже девочку в конце концов убитую не жалко. И все это время в голове у меня крутится -- что-то ведь такое было, какая-то ситуация знакомая... И поймала. Кинофильм "Цирк", самая что ни на есть ударная сцена: "Господа! У белой женщины -- черный ребенок!" И весь цирк такой, ну прям как я, смотрит на него, и на каждом лице написано: и чо?..

Между прочим, любопытно. По сценарию-то, да, на каждом лице написано: и чо? А вот как это воспринималось в реальных зрительных залах, реальными зрителями, -- черт его знает.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 79 comments