murmele (murmele) wrote,
murmele
murmele

о предтечах и последователях

Я живу так долго, что помню время, когда Виктор Пелевин был еще не легендой о себе самом, не глубоко законспирированным Серым Властелином, которому под грибами снится окружающщая нас действительность, и что там еще сейчас принято о нем думать, -- а просто молодым, малоизвестным писателем, автором нескольких совершенно гениальных рассказов, напечатанных в непонятных журнальчиках. Самый гениальный из них был, и посейчас на мой взгляд из всего нехилого ПСС остается, "Затворник и Шестипалый", хотя моя тогдашняя компания предпочитала "Принца Госплана".

Вообще же моя тогдашняя компания читала Кастанеду. Причем было понятно, что нельзя Кастанеду просто прочесть и заняться чем-нибудь еще: глагол "читать" в прошедшем времени грамматически двойствен, а с глаголами "слышать / слушать" эта разница значений гораздо наглядней; предполагалось (посейчас не понимаю, с хрена ли), что вы не можете УСЛЫШАТЬ к примеру Егора Летова и не начать немедленно его СЛУШАТЬ, -- и то же самое с Кастанедой. Чтение Кастанеды, стоило к нему приступить, далее должно было полностью определять и бытие, и тем более сознание. В то время или чуть позже я была лично знакома как минимум с пятью нагвалями, если вам это о чем-нибудь говорит... Разумеется, я тоже должна была бы читать Кастанеду, но мне было очень уж неохота. Во-первых, я есть тупое позитивистское быдло, внучка преподавателя научного атеизма, и меня никогда не волновало, Как Всё Устроено На Самом Деле, я вполне готова довольствоваться официальной версией: мы все умрем насовсем, но пока живы -- обладаем свободой воли, Деда Мороза не существует, Земля плоская и держится на трех китах, самозародившихся из первичного бульона в результате Большого Взрыва. А во-вторых, я страшно не люблю ходить строем -- даже не то что не люблю, а просто не умею, не понимаю, зачем и где вообще этот строй и куда он идет и что я в нем забыла. Это мое свойство, конечно, могло только приветствоваться в моей тогдашней компании, да и в большинстве остальных моих компаний, но я-то в нем доходила до степеней нелепых и неприличных -- то есть отказывалась ходить даже в строю протестующих против хождения строем и, к примеру, Летова любила не больше, чем Пугачеву (а на самом деле гораздо меньше, я к Пугачевой отношусь с большим уважением).

Короче, не хотелось мне читать Кастанеду, а пришлось, потому что в дело вмешалась любовь. И не то чтобы это было анекдотическое "Моцарта читала? В койку!", хотя я сталкивалась и с таким, -- просто если я человека люблю, то его мнение обычно уважаю, а иначе что ж это за любовь-то, собственно, именно в этом моя любовь обычно и заключается; и он мне сказал -- да ладно, наплюй ты на эту истерию, но ведь это же действительно интересно! -- и я сдалась. Он хотел мне выдать всю стопку сразу, девять или десять книг, но я предпочла брать по одной, ну просто чтобы иметь поводы для регулярных встреч. Первым мне было выдано почему-то "Путешествие в Икстлан", бумажное, потрепанное, как я совершенно случайно обнаружила в выходных данных -- под редакцией Пелевина. И вот я его читаю и внезапно натыкаюсь на страшно знакомый отрывок -- кажется, этот:

"— Если серьезно, ты можешь узнать, что лучшее в тебе, по тому, чем ты встречаешь то, что полюбил. Что ты чувствовал, думая о том, кто помахал тебе рукой?
— Печаль.
— Ну вот, значит, лучшее в тебе — твоя печаль, и ты всегда будешь встречать ею то, что любишь".

Так вот, я это все затеялась рассказывать к чему. Убейте меня, но я так и не могу отрешиться от картины, представшей перед моим внутренним взором: ДОН ХУАН ЦИТИРУЕТ КУРИЦУ.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments